Чёрный смерч [сборник] - Святослав Логинов

— Главное, нигде не задерживайтесь и никогда больше не приходите сюда, — ответил радушный хозяин.

— Только не вздумайте идти за мной в горы. Демону это очень не понравится, — в тон всему разговору заключила йога.

Два дня, как и было обещано молодому колдуну, Уника с полусонным Ромаром пробиралась отцветавшей тундростепью. На стоянке она, не скрываясь, жгла костёр, а отряд охотников за мамонтами, втихую следовавший по их следам, колотил зубами от холода, потому что в северном краю стали обозначаться первые, ещё короткие, но студёные ночи, и к утру метёлки травы по-осеннему украсились инеем. Дома о таком ещё и слыхом не слыхивали, но тут места суровые, зима ложится в начале осени, а заморозки начинаются в тот день, когда солнце впервые коснётся горизонта.

Ночь Уника, не опасаясь ни зверей, ни потусторонних сил, сладко проспала под бдительной охраной соглядатаев; с паршивой овцы — хоть шерсти клок. К вечеру следующего дня горы, обозначавшие начало лесного края, уже не просто замаячили на горизонте, а надвинулись совсем близко, и дознатчики молодого колдуна отстали, сочтя за благо последовать совету и не маячить на глазах алчущего демона.

Последние поприща Уника торопилась изо всех сил, однако на стоянке всё оказалось на диво спокойно, лишь сосняк немного поломан — Туран, растерявшийся от безнадзорности и древесного изобилия, выбирал себе дубину по руке. Роник, впрочем, был покормлен, о чём свидетельствовала полуразжёванная туша молодого изюбра.

Первым делом Уника стащила с уставшей спины неподъёмный мешок и ополовинила вес, избавившись от всех поделочных камней, которые с таким трудом пёрла в подарок охотникам за мамонтами, а потом, из одной только злости, не желая оставлять сокровища недостойным, волокла назад. Конечно, она ничего не выкинула, а закопала в неприветливую землю, отметив в памяти место, где лежит клад. Принесённые в такую даль, камни и впрямь поднялись в цене и, кто знает, может, ещё пригодятся в дальнейшем. Затем неутомимая йога собралась и, переложив большую часть веса на покорные плечи искажённого духа, отправилась в путь. На волнующиеся разливы северной степи она не оглянулась — не хотелось вспоминать собственные ошибки и глупость. Вздумала дура-баба о чужаках заботиться! Прежние йогини её не поняли бы.

— Куда мы идём? — спрашивал Рон. — Ведь мы давно заблудились, и никто нас не найдёт. Или у тебя есть тут дом, нора какая-нибудь? Я всё равно пойду с тобой, только ты ответь.

Но волосатый мокрый червяк лишь грумкал раскатисто и продолжал теребить Рона, уводя его в обход пылающих зелёным огнём озёр, по хрусткой неприветливой земле, куда-то в неизведанные края, быть может, навстречу чему-то вовсе небывалому.

Так они шли неделю, тысячу лет, а быть может, и целую минуту. И наконец Роник увидел перед собой человека. Тот сидел на земле, обхватив руками голову, и, казалось, спал. Роник попытался броситься к человеку, крикнуть, но крика не получилось. Человек опустил руки, слепо взглянул на шаманыша и ничего не сказал. Человек этот был знаком Рону, знаком чрезвычайно, должно быть, в прошлой жизни они провели рядом немало времени, но теперь шаманыш не мог признать, с кем свела его судьба, принявшая облик мохнатого мокрого червяка.

— Ты не хочешь со мной разговаривать? — спросил Рон. — Или не можешь? Тогда давай просто сидеть рядом. А если ты пойдёшь куда-нибудь, то я пойду за тобой.

Сидящий не ответил. Он вновь опустил голову и обхватил её руками.

— Ну и ладно, — сказал Рон. — Во всяком случае, здесь сквозь нас ничто не прорастает.

Он уселся рядом с молчаливым соседом и тоже обхватил голову руками. Червячок завозился на плече, щекоча ухо облитыми слизью волосинками, довольно заурчал, загрумкал и, наконец, затих.

Северные горы, Закатные горы, Полуночные горы, Зачарованный хребет — как только не называли эти места разные племена и народы. Но все сходились в одном — недоброе это место, исполненное неведомой магии и неприветливое к людям, вздумавшим не то чтобы основаться там на житьё, но и просто пройти мимо. Рассказывали, будто есть в тех краях хозяин — человек или подземное чудовище, который усыпляет всякого, вздумавшего приблизиться ко входу в подгорный вертеп. А уж что случается в лесу с некстати уснувшими — о том знают растасканные лисами кости.

Из живых людей лишь Уника и Ромар во время давнего путешествия сумели пройти в самое сердце Зачарованного хребта и встретиться с его хозяином.

Но ни старик, ни женщина словом не обмолвились, что северный маг не человек, не демон и даже не чужинец, а самый непримиримый враг рода людского — карлик, из тех, что сродни ночным лемурам и ничего общего не имеют ни с людьми, ни с чужинцами. Лишь перед уходом в последний путь Уника и Ромар рассказали всё Калюте, рассудив, что шаман должен знать такие вещи.

И вот теперь Уника вторично ступила на запретные земли. На этот раз она не ожидала ничего дурного, поскольку Баюн ведал, кто она такая и зачем идёт. День за днём небывалая четвёрка ползла среди покрытых дремучим лесом сопок. Добычливый Туран через день приносил на обед какого-нибудь зверя, чьим мясом можно было бы накормить целое селение. Кое-что Уника брала с собой, остальное оставляла на поживу волкам. Благодарные волки толпой сопровождали путешественников, и окажись в этих краях знающие люди из рода большого лосося, редкостный волчий жир у них не переводился бы.

Лето давно кончилось, трава пожухла, палый лист устилал землю, но погода продолжала стоять на редкость тёплая, какой в эту пору она и на берегах Великой не всякий год бывает. Не верилось, что дома уже собран урожай и люди празднуют дожинки.

И вот наконец ведьминским чутьём Уника почувствовала, что они пересекли круг, очерченный охранной магией Баюна. За вечерним гаданием йога попыталась позвать хозяина, предупредить, что Ромар, которому отныне предстояло жить в пещере вместе с остальными пережившими себя великими магами, уже пришел и его осталось лишь встретить. Слышал ли её призыв Баюн, Уника не знала, во всяком случае, коротышка никак не дал о себе знать.

«Да уж не умер ли он? — с тревогой подумала Уника. — Хотя колдун из капища полуночных богов почуял силу, которая двигала Ромаром… Ох, неладно все это…»

Ещё день Уника вела своих спутников по зачарованному лесу. Когда-то именно здесь они с Ромаром свалились, не выдержав могучей волшбы Баюна, не желавшего, чтобы живые люди подходили к его логову, однако теперь Уника миновала роковой рубеж безо всяких последствий. Это было странно: если древний маг ждёт их и позволяет пройти, то почему не даёт о себе знать?